6 · из · 36

Моя жизнь состоит из одних прощаний, каждый раз пытаясь что-то вспомнить, я вспоминаю, как в очередной раз говорю тебе «до свидания».

Вчера мне снилось, что я умею теперь спрятать тебя между пальцами, как фокусники прячут монетки, и достать в любое время, удивив себя и захлопав в ладоши, потому что чудо становится чудом, только если в него веришь.

Мне бы хотелось подсмотреть твои сны: вдруг тебе снится что-то, что мне бы понравилось, впрочем, это, наверное, не важно – сны ведь никогда не становятся реальностью. Мне бы хотелось стать твоим наркотиком, желательно опиатом, но я в очередной раз смотрю, как ты запиваешь меня кровью, в которую добавлено немного корицы и гвоздики (для запаха?) и тогда мне начинает казаться, что я уже привыкаю к тому, что тебя на самом деле нет.

Эти поезда и самолеты, на которых мы уезжаем друг от друга, везут нас в никуда. В тот мир, где материальны только простыни гостиниц. И только цвет этих простыней – белый – неизменен. Все остальное: названия улиц, категория номеров, расписание встреч, вид из окон – разное, они то стираются, то путаются, и вот я уже не могу вспомнить, в каком именно городе нам было хорошо, а в каком – мы в очередной раз поссорились прямо перед расставанием.

Упрямство моих фантазий оказалось не бесконечно. Наша конструкция, которую скрепляют только белые простыни гостиничных кроватей, готова расколоться каждую секунду, но вместо того, чтобы бежать за клеем, мне почему-то хочется сказать тебе только: «Оставь для меня, пожалуйста, последний танец».

Мне кажется, что я уже не считаю невозможным быть в постоянной готовности к следующему (очередному?) расставанию.

Я стою на пирсе.

Вокруг меня огромное горное озеро. Если закрыть глаза и послушать воду, то можно представить, что вокруг меня – море. Впереди, на том берегу – горы. Позади – огромная частная вилла. Я и мой спутник, мой друг, - единственные гости в этом огромном доме. Еще где-то в здании, если захотеть, можно найти пару горничных и повара, но они стараются не попадаться гостям на глаза слишком часто.

Второй день льет дождь, поэтому хозяева этого пряничного домика, заманившие нас сюда, пообещав сказочные выходные, сами из-за погоды не доехали. Но нам ехать совершенно некуда и не на чем, поэтому мы ходим по дому, заглядывая во все шестнадцать спален, играем на бильярде и часами сидим в столовой, одни за огромным овальным столом.

Или, как сейчас стоим на пирсе и смотрим, как на том берегу плавают на лодках и небольших яхтах туристы, отдыхающие в клубных отелях. И еще наблюдаем за небом, как оно меняет цвет в ожидании дождя или во время краткой передышки между ними.

И я уже не знаю, насколько правильным было сбежать сюда, на край географии, в безлюдное место, чтобы смотреть на звонящий телефон и не брать трубку.

Все, что я жду, это фразу: «Мне без тебя плохо». То, что не услышу никогда. Потому что она так не считает.

Я знаю, что будет, если я все-таки нажму на кнопку «ответить». Я снова услышу: «Ну как у тебя дела? Что будешь делать?» и еще кучу ничего не значащих, нейтральных фраз…

Я люблю женщину, которая никогда не будет меня любить так сильно, как мне бы хотелось. Потому что любви ей совсем не хочется. Вернее, ей хочется совсем другой любви – нам ведь хорошо и так? – без волнений, без страстей, без… мне иногда кажется, что и без любви.

Я смотрю на экран телефона. Несколько пропущенных звонков и пара смс: «У тебя все в порядке?» и «Ничего не случилось?»

Я выключаю телефон совсем.

У меня все в порядке. Ничего не случилось.

Просто совсем нет времени на отношения, у которых нет не только будущего, но даже и настоящего.

Между тем, хочется порвать билет и напроситься в гости к кому-нибудь, кто умеет варить кофе и открывать шампанское...